Неточные совпадения
Вдруг он вздрогнул: одна, тоже вчерашняя, мысль опять пронеслась в его голове. Но вздрогнул он не оттого, что пронеслась эта мысль. Он ведь знал, он предчувствовал, что она непременно «пронесется», и уже
ждал ее; да и мысль эта была совсем не вчерашняя. Но разница была в том, что месяц назад, и даже вчера еще, она была только мечтой, а теперь… теперь явилась вдруг не мечтой, а в каком-то
новом, грозном и совсем незнакомом ему виде, и он вдруг сам сознал это… Ему стукнуло в голову, и потемнело в глазах.
Благодарю покорно,
Я скоро к ним вбежал!
Я помешал! я испужал!
Я, Софья Павловна, расстроен сам, день целый
Нет отдыха, мечусь как словно угорелый.
По должности, по службе хлопотня,
Тот пристает, другой, всем дело до меня!
По
ждал ли
новых я хлопот? чтоб был обманут…
От таких-то воинов я
ждал себе
новых венцов.
То ли ему было неловко, что он, потомок Рюрика, князь Облонский,
ждал два часа в приемной у Жида, или то, что в первый раз в жизни он не следовал примеру предков, служа правительству, а выступал на
новое поприще, но ему было очень неловко.
При пилюлях Сергея Ивановича все засмеялись, и в особенности громко и весело Туровцын, дождавшийся наконец того смешного, чего он только и
ждал, слушая разговор. Степан Аркадьич не ошибся, пригласив Песцова. С Песцовым разговор умный не мог умолкнуть ни на минуту. Только что Сергей Иванович заключил разговор своей шуткой, Песцов тотчас поднял
новый.
— Не то что разочаровался в нем, а в своем чувстве; я
ждал больше. Я
ждал, что, как сюрприз, распустится во мне
новое приятное чувство. И вдруг вместо этого — гадливость, жалость…
— Браво! Вронский! — закричал Петрицкий, вскакивая и гремя стулом. — Сам хозяин! Баронесса, кофею ему из
нового кофейника. Вот не
ждали! Надеюсь, ты доволен украшением твоего кабинета, — сказал он, указывая на баронессу. — Вы ведь знакомы?
Как отравленный, бродил он с места на место; он еще выезжал, он сохранил все привычки светского человека; он мог похвастаться двумя-тремя
новыми победами; но он уже не
ждал ничего особенного ни от себя, ни от других и ничего не предпринимал.
— Это я знаю, — согласился Дронов, потирая лоб. — Она, брат… Да. Она вместо матери была для меня. Смешно? Нет, не смешно. Была, — пробормотал он и заговорил еще трезвей: — Очень уважала тебя и
ждала, что ты… что-то скажешь, объяснишь. Потом узнала, что ты, под
Новый год, сказал какую-то речь…
Наконец, европеец старается склонить черного к добру мирными средствами: он протягивает ему руку, дарит плуг, топор, гвоздь — все, что полезно тому; черный, истратив жизненные припасы и военные снаряды, пожимает протянутую руку, приносит за плуг и топор слоновых клыков, звериных шкур и
ждет случая угнать скот, перерезать врагов своих, а после этой трагической развязки удаляется в глубину страны — до
новой комедии, то есть до заключения мира.
От
нового губернатора, маркиза Новичелиса,
ждут много доброго.
В
Новый год, вечером, когда у нас все уже легли, приехали два чиновника от полномочных, с двумя второстепенными переводчиками, Сьозой и Льодой, и привезли ответ на два вопроса. К. Н. Посьет спал; я ходил по палубе и встретил их. В бумаге сказано было, что полномочные теперь не могут отвечать на предложенные им вопросы, потому что у них есть ответ верховного совета на письмо из России и что, по прочтении его, адмиралу, может быть, ответы на эти вопросы и не понадобятся. Нечего делать, надо было
подождать.
И действительно, в городе вновь сделалось тихо; глуповцы никаких
новых бунтов не предпринимали, а сидели на завалинках и
ждали. Когда же проезжие спрашивали: как дела? — то отвечали...
Но зато в этот день, то есть в это воскресенье утром, у штабс-капитана
ждали одного
нового доктора, приезжего из Москвы и считавшегося в Москве знаменитостью.
Воротился тотчас и Митя и извинился, что заставил
ждать себя. Паны уже уселись и распечатали игру. Смотрели же гораздо приветливее, почти ласково. Пан на диване закурил
новую трубку и приготовился метать; в лице его изобразилась даже некая торжественность.
— Не бойся его. Страшен величием пред нами, ужасен высотою своею, но милостив бесконечно, нам из любви уподобился и веселится с нами, воду в вино превращает, чтобы не пресекалась радость гостей,
новых гостей
ждет,
новых беспрерывно зовет и уже на веки веков. Вон и вино несут
новое, видишь, сосуды несут…»
Поэтому нельзя
ждать от революции явления
нового человека.
Если под революцией понимать совершаемые в известный исторический день насилия, убийства, кровопролития, если понимать под ней отмену всех свобод, концентрационные лагеря и пр., то желать революции нельзя и нельзя
ждать от нее явления
нового человека, можно только при известных условиях видеть в ней роковую необходимость и желать ее смягчения.
Затихшее было жестокое чувство оскорбленной гордости поднялось в нем с
новой силой, как только она упомянула о больнице. «Он, человек света, за которого за счастье сочла бы выдти всякая девушка высшего круга, предложил себя мужем этой женщине, и она не могла
подождать и завела шашни с фельдшером», думал он, с ненавистью глядя на нее.
— Однако Мисси вас
ждет, — сказала она. — Подите к ней, она хотела вам сыграть
новую вещь Шумана… Очень интересно.
— Разве я не угождаю тебе? Кого я
ждала неделю, почти не спала? Заботилась готовить, что ты любишь, хлопотала, красила, убирала комнаты и
новые рамы вставила, занавески купила шелковые…
Все находили, что она образец достоинства строгих понятий, comme il faut, [светскости (фр.).] жалели, что она лишена семейного счастья, и
ждали, когда
новый Гименей наложит на нее цепи.
И вот, когда полиция после полуночи окружила однажды дом для облавы и заняла входы, в это время возвращавшиеся с ночной добычи «иваны» заметили неладное, собрались в отряды и
ждали в засаде. Когда полиция начала врываться в дом, они, вооруженные, бросились сзади на полицию, и началась свалка. Полиция, ворвавшаяся в дом, встретила сопротивление портяночников изнутри и налет «Иванов» снаружи. Она позорно бежала, избитая и израненная, и надолго забыла о
новой облаве.
— Скажите сейчас, ведь
ждать невыносимо. Вы говорите: придумать что-нибудь
новое — значит то, что мы прежде придумали, вовсе не годится? Мне нельзя быть гувернанткою? Бедная я, несчастная я!
— Саша, какой милый этот NN (Вера Павловна назвала фамилию того офицера, через которого хотела познакомиться с Тамберликом, в своем страшном сне), — он мне привез одну
новую поэму, которая еще не скоро будет напечатана, — говорила Вера Павловна за обедом. — Мы сейчас же после обеда примемся читать, — да? Я
ждала тебя, — все с тобою вместе, Саша. А очень хотелось прочесть.
«Ныне я
ждала своего друга Д. на бульваре, подле
Нового моста: там живет дама, у которой я думала быть гувернанткою.
— Теперь я вижу, — сказал Кирсанов, прослушав несколько десятков стихов: — это у него в
новом роде. Но видно, что это его, Некрасова, да? Очень благодарен тебе, что ты
подождала меня.
Но чем больше изменяли мне все
новые боги, тем явственнее подымались в душе как будто забытые чувства: словно небесные звуки только и
ждали, когда даст трещину духовная темница, мною самим себе созданная, чтобы ворваться к задыхающемуся узнику с вестью об освобождении.
С помощью моего
нового приятеля я поднялся к окну. Отвязав ремень, я обвил его вокруг рамы и, держась за оба конца, повис в воздухе. Затем, отпустив один конец, я спрыгнул на землю и выдернул ремень. Валек и Маруся
ждали меня уже под стеной снаружи.
Несколько испуганная и встревоженная любовь становится нежнее, заботливее ухаживает, из эгоизма двух она делается не только эгоизмом трех, но самоотвержением двух для третьего; семья начинается с детей.
Новый элемент вступает в жизнь, какое-то таинственное лицо стучится в нее, гость, который есть и которого нет, но который уже необходим, которого страстно
ждут. Кто он? Никто не знает, но кто бы он ни был, он счастливый незнакомец, с какой любовью его встречают у порога жизни!
Самоотверженно
ждал я появления хозяйки, приготовляясь к скучным вопросам, к глухоте, к кашлю, к обвинениям
нового поколения, а может, и к моральным поучениям.
Так перешли мы в
новый год; что бы ни
ждало нас в нем, я склоняю голову и говорю за нас обоих: да будет твоя воля!
Я всегда
ждал все
новых и
новых катастроф, не верил в мирное будущее, и для меня не было ничего неожиданного в том, что мы вступили в остро катастрофический период.
Мне показалось, что она улыбается и что-то
новое светилось в ее глазах. Вотчим был у обедни, бабушка послала меня за табаком к еврейке-будочнице, готового табаку не оказалось, пришлось
ждать, пока будочница натерла табаку, потом отнести его бабушке.
Конечно, при таком убеждении следовало бы
ждать Рогожина дома, в нумере; но он как будто не мог вынести своей
новой мысли, вскочил, схватил шляпу и побежал.
Спокойно посмотрев на сестру своими странными глазами, Харитина молча ушла в переднюю, молча оделась и молча вышла на улицу, где ее
ждал свой собственный рысак. Она ехала и горько улыбалась. Вот и дождалась награды за свою жалость. «Что же, на свете всегда так бывает», — философствовала она, пряча нос в
новый соболий воротник.
Доктор вдруг замолчал, нахмурился и быстро начал прощаться. Мисс Дудль, знавшая его семейную обстановку, пожалела доктора, которого, может быть,
ждет дома неприятная семейная сцена за лишние полчаса, проведенные у постели больной. Но доктор не пошел домой, а бесцельно бродил по городу часа три, пока не очутился у
новой вальцовой мельницы Луковникова.
Банковские воротилы были в страшной тревоге, то есть Мышников и Штофф. Они совещались ежедневно, но не могли прийти ни к какому результату. Дело в том, что их компаньон по пароходству Галактион держал себя самым странным образом, и каждую минуту можно было
ждать, что он подведет. Сначала Штофф его защищал, а потом, когда Галактион отказался платить Стабровскому, он принужден был молчать и слушать. Даже Мышников, разоривший столько людей и всегда готовый на
новые подвиги, — даже Мышников трусил.
Постройка
новой мельницы отозвалась в Суслоне заметным оживлением, особенно по праздникам, когда гуляли здесь обе вятские артели. Чувствовалось, что делалось какое-то большое дело, и все
ждали чего-то особенного. Были и свои скептики, которые сомневались, выдержит ли старый Колобов, — очень уж большой капитал требовался сразу. В качестве опытного человека и родственника писарь Замараев с большими предосторожностями завел об этом речь с Галактионом.
Ожидали услышать от него что-нибудь
новое, не известное им, с нетерпением
ждали, как расскажет он про царя араратского, а Денисов молчал.
— Опáсятся, — промолвил Марко Данилыч. — Люди
новые, переселенцы, а место глуховато. Ежели Марья Ивановна в Фатьянке, тебя то́тчас пустят. Да нечего балы-то точить — сряжайся… Эй вы!.. Черти!.. Что тарантас-то не закладáете?
Ждать мне, что ли, вас, анафемские разбойники?.. Смотри у меня!.. Шевелись, пошевеливайся!.. Нешто забыли расправу!.. Ироды!..
—
Нового ничего нет, — ответил Доронин. — Что вечор говорил, то и седни скажу: буду
ждать письма от Меркулова.
Боялся Николай Александрыч, чтоб они не наделали каких-нибудь
новых бесчинств, по той же причине не звали и дьякона Мемнона, а юродивого Софронушку игумен Израиль опять не пустил, сердился на Луповицких за дыни да к тому же напрасно две недели
ждал от них на солку огурчиков.
Тихо, бесшумно шла
новая Дунина жизнь, хоть и было ей тоскливо, хоть и болела она душою от скучного одиночества. С нетерпеньем
ждала она тех дней, когда заживет под одной кровлей с сердечным своим другом Аграфеной Петровной.
Сенные девушки, в
новых холстинковых платьях, наполняют шумом и ветром девичью и коридор; мужская прислуга, в синих суконных сюртуках, с белыми платками на шеях,
ждет в лакейской удара колокола; два лакея в ливреях стоят у входных дверей, выжидая появления господ.
Однако пришлось понять, что прежнее приволье кануло бесповоротно в пучине прошлого и что впереди
ждет совсем
новая жизнь.
Время шло. Над Егоркой открыто измывались в застольной и беспрестанно подстрекали Ермолая на
новые выходки, так что Федот наконец догадался и отдал жениха на село к мужичку в работники. Матренка, с своей стороны, чувствовала, как с каждым днем в ее сердце все глубже и глубже впивается тоска, и с нетерпением выслушивала сожаления товарок. Не сожаления ей были нужны, а развязка. Не та развязка, которой все
ждали, а совсем другая. Одно желание всецело овладело ею: погибнуть, пропасть!
Не жалей на брагу хлеба, солоду — зажелтели поля, колосья клонятся,
нового богáтья [
Новый хлеб.] недолго
ждать!..
Причину нельзя искать только в том, что с
новым царствованием пришли и
новые порядки. И при самом суровом гнете могут крыться в массе вольнолюбивые стремления, которые только
ждут случая, чтобы прорваться наружу.
Нам ли
ждать спасения от религий, которые привели уже к неизбежности
новой религии — религии спасения.